Клоп (джен)

Что говорить Малфою, это я в голове прокручивал уже много раз. Как-нибудь договоримся. Особенно если поманить его морковкой в виде… Нет, для начала мне надо узнать, как с этой морковкой вообще обстоят дела. Помнится, я хотел проверить, что там у меня с парселтангом, да всё поводов не было. И я, честно сказать, вообще забыл про него. Что ж, теперь есть повод вспомнить и проверить.

Я решил взглянуть на василиска. Или то, что от него осталось, Мордред его ведает, что происходит в подземелье и в каком состоянии сейчас находится его… туша? Мумия? А может, уже и скелет? Почти два года прошло…

Уже привычно накинув на себя мантию-невидимку, я направился в туалет Плаксы Миртл. Может, в Тайную комнату есть и другой вход, но искать его мне некогда. Заблокировал дверь, и не простой Аллохоморой, а очень пакостным заклинанием made of Black — любой, кто попытается вломиться в туалет, получит отёк обеих рук, не сходящий примерно неделю, к тому же он ещё будет неимоверно зудеть. Пусть на близнецов Уизли думают, ежели что, вполне в их духе шуточка — намазали чем-то дверную ручку или саму дверь... Вызвав Кричера и объяснив свой замысел, отчего домовик почти впал в экстаз, я нашёл нужный кран и призадумался — а как мне сказать что-то на парселтанге? Из памяти прежнего Гарри мне осталось довольно много, но парселтанг? Вспоминая, в каких случаях у канонного Поттера «прорезалось» знание змеиного языка — стресс от разбитого террариума и сочувствие сидящей там змеи; кобра, наколдованная младшим Малфоем на дуэли; наконец, Нагайна, «глазами» которой Поттер видел сны — я представил себя змейкой, заползающей в тёмный, сырой и такой спасительный лаз, где нет никаких двуногих… и тут у меня вырвались какие-то тягучие звуки, от которых панель с краном отъехала в сторону и из темноты действительно пахнуло сыростью.

Кричер смотрел на меня с благоговением: — Хозяин говорит на змеином языке!

Я почесал в затылке: — Надо лезть вниз, а не хочется… И летать я не умею!

Кричер тут же подхватился: — Не нужно! Кричер перенесёт хозяина вниз!

Я усомнился: — А это для тебя не опасно? Ты же не знаешь, что там внизу.

Кричер молитвенно сложил руки: — Кричер чувствует, что опасности нет! Его добрый хозяин не пострадает!

— Ну тогда… поехали, что ли…

Оказавшись внизу — всё-таки аппарация домовиков это вещь, быстро, комфортно, никакой тошноты — и условившись, что завал в коридоре мы разберём попозже, мы двинулись дальше.

Ну что сказать, василиск впечатлял. Не хуже шведского тупорылого. Благодаря постоянной низкой температуре туша не разлагалась. Хорошо, что я захватил с собой перчатки из драконьей кожи и флакон из закалённого стекла — нацедил яда. На всякий случай. Либо продам, либо, что вернее, потому что в деньгах я сейчас недостатка не испытываю, подарю Снейпу на Рождество, то есть на Йоль. Накинув с помощью Кричера на тушу модифицированный Стазис, на всякий случай, мы пошли обратно. Я велел Кричеру захватить с собой куски шкуры, которых валялось вокруг довольно много, и переправить их на Гриммо — будет из чего шить перчатки и обувь, а может, хватит на целый костюм… Кричер тот ещё хомяк, всё собрал, уменьшил, трансфигурировал из камня мешок и упихал туда собранное, попутно восхваляя меня на все лады.

Выбравшись из лаза, я отпустил Кричера домой, наказав доложить «хозяюшке Вальбурге» всё в подробностях. Ну что ж, теперь можно встречаться с лордом Малфоем. Я сделаю ему предложение, от которого он не сможет отказаться.

Через два дня на уроке зельеварения Снейп вернул мне свиток с эссе, прибавив:

— Поттер, если я говорю вам написать эссе, то я имею в виду не переписывание множества книг в стремлении показать, что вы умеете писать и читать. Такого мне и от мисс Грейнджер хватает. Я желаю видеть ваше умение анализировать и делать выводы. Извольте переписать.

Ас. Послать сообщение и при этом морально убить, попутно лягнув заучку, а также обозначить основные требования к эссе в принципе, и всё это за одну минуту — мне такому учиться и учиться.

Студенты хихикали, Грейнджер сидела с красной физиономией, Шестой помалкивал — видимо, жизнь с собственными братцами в одной комнате уже научила его держать рот закрытым всегда, кроме времени приёма пищи в Большом зале.

Я принял свиток со словами: — Спасибо за ценные указания, сэр.

На перемене, зайдя в туалет, я развернул свиток и прочёл несколько строк в самом конце — «Люциус Малфой прибудет сегодня вечером, в 20-00». Директор, кстати, так и не появлялся в Большом зале. Где он вообще лечится? В Мунго или отлёживается в своих апартаментах? Или уже выздоровел и теперь бодается с министерством, руководством заповедника и гоблинами. После такого будет неудивительно, если заболеет снова. Мне его болезни только на руку — ему просто некогда было вызывать меня после турнира, некогда сейчас и, т-т-т, надеюсь, что будет не до меня и после. А там и второй этап подоспеет...

На обеде Невилл сел рядом со мною и мы вполголоса побеседовали о случившемся за последнее время. Рита Скитер активизировалась и поливала меня в «Пророке» на все лады — и чемпион я липовый, и трус, и вообще непонятно, почему Дамблдор записал в Избранные такого никчёмного тюфяка. Видимо, отыгрывалась за неудачное интервью и потерю Прытко Пишущего Пера. Молодец, Рита, так держать — сам бы я голос сорвал, доказывая, что никакой я не Избранный и не надо на меня надеяться в случае чего, а тут пресса сама всё за меня делает. За потерю своей репутации я не переживал — мне слишком мало лет, чтобы это серьёзно сказалось на мне, пока я стану окончательно взрослым, магмир сто раз вспомнит и забудет и про меня, и про Турнир; а во-вторых, я не собираюсь баллотироваться в министры, чтобы меня заботила моя репутация, и не собираюсь становиться аврором.

— МакКошка на тебя зла неимоверно.

Я хихикнул: — Догадываюсь, за что. Теряет уважение студиозусов?

— Вроде того. Не то что бы её сильно уважали раньше, скорее терпели, как неизбежное зло, всё равно видели её редко, в основном только на занятиях, а в общежитии-то она почти не появлялась, всё на старост сваливала. А теперь появляется чаще, да только пользы в этом никакой. Народ то ли сам сообразил, то ли им родичи подсказали, чем должен заниматься декан, так теперь как она приходит, её сразу забрасывают вопросами и претензиями.

— Какими?

— Да всякими. Почему в коридорах холодно. Почему нет нормальной комнаты для занятий, в библиотеке-то можно сидеть и делать уроки, но уж больно далеко до неё бежать, а в гриффиндорской башне есть свободные, но заброшенные помещения. Почему нет факультативов, которые, например, были, когда родители тут учились, а потом их упразднили.

— Это какие же?

— По бытовым чарам. Фехтование было. Танцы.

Я хмыкнул: — Ну, танцы скоро, может, и будут. Бал же вроде ожидается, по слухам, а танцевать бальные танцы мало кто может. Надо натаскивать, а то опозоримся перед иностранцами.

— Кстати, об иностранцах — некоторые из них хорошо говорят по-английски и пообщались с нашими. Так их программы сильно отличаются от Хогвартса, они много чего изучают, что у нас или запрещено, или преподаётся из рук вон. Наши хотели устроить учебный поединок, а дурмстанговцы только поморщились. Потом объяснили, что с таким уровнем преподавания ЗОТИ, как у нас, любой поединок чреват травмами и проклятиями, которые мы получим, а им неохота становится причиной международного скандала. Короче, мы им не соперники. Естественно, наши обиделись и в тот же вечер насели на МакКошку — сколько мы ещё будем позориться перед другими студентами? А ей и не отпереться никак — была бы она просто деканом, перевела бы стрелки на директора, учебной программой он занимается, а она ж ещё и замдиректора, не на кого стрелки переводить. И вот так уже пару недель, она если и появляется у нас в гостиной, тo очень скоро сбегает.

— А злится тем не менее на меня?

— Ну а на кого ж ещё? Как ты себя держишь и что говоришь, все же видят и слышат. Начинают думать сами и кое до чего додумываются. Практически до всех дошло уже, что ты не бросал бумажку в Кубок. Я ещё на мозги капаю иногда.

— Спасибо тебе.

— Не за что. Самому до смерти надоело в обезьяннике жить. До сих пор благодарен тебе, что получилось рыжего убрать из комнаты. Уже и не чаяли...

— Как он, кстати? Ты-то его чаще моего видишь.

— А никак. Не видно и не слышно. Братцы его совсем затюкали, он у них что-то вроде штатного подопытного. То зелье подольют, то подкинут какую-нибудь вредилку. Он весь зелёный и зашуганный ходит, а они ржут.

— Тихий Рон... Звучит как музыка.

— И не говори. Только сейчас ясно стало, как Уизли портил ауру — без него в комнате просто отлично. Но расслабляться не стоит, это публика такая, что...

— Это точно. Постоянная бдительность! — последние слова я гаркнул от всей души, и мы с Невиллом рассмеялись.

Вечером, минут за 20 до назначенного времени я, сняв мантию-невидимку, под которой пробрался в подземелья, постучался в дверь апартаментов слизеринского декана. Он тотчас же впустил меня.

— Вас никто не видел?

— Я принял меры. Кстати, профессор, не откажите в любезности взглянуть опытным глазом… — с этим словами я протянул ему мантию. — Я чувствую, что в нашем деле такая штука, как мантия-невидимка, может оказаться очень полезной, но после того, как она побывала в руках у директора… он хоть и вернул её мне, но кто знает, как он экспериментировал, пока она находилась у него… вдруг понавешал чего-нибудь. Может, это и паранойя…

Снейп парировал: — Паранойя — залог долголетия.

Он с интересом рассматривал мантию. Потом начал выписывать какие-то фигуры палочкой, отчего мантия колыхалась и её будто подсвечивали изнутри. Через пару минут профессор вернул мне одеяние.

— Эта вещь чистая. Может быть, на ней и было что-то за авторством директора, но сейчас ничего нет. Это ведь фамильный артефакт?

— Да, причём очень древний. Это…

— Я догадываюсь, что это. Очевидно, творение Певереллов? На древние, тем более фамильные артефакты вообще очень трудно наложить что-то поверх того, что установлено изготовителем, для этого надо быть столь же талантливым магом, как Певереллы, кем директор, понятное дело, не является. Может, он и нацепил какую-нибудь следилку, но она слетела или разрушилась в течение первых же месяцев… Постойте! Вы сказали, она была у директора? Как долго?

— Да, он мне её вернул на первом курсе, причём в виде подарка на рождество. К ней прилагалась записка, там говорилось, что пришло время вернуть мне то, что мой отец оставил ему на хранение.

— На хранение?!!! Да под этой мантией можно было укрыться всей семьёй и никто бы никогда не нашёл ни вас, ни… — он не договорил, но я практически услышал «Лили».

— Вот именно. Теперь вы понимаете, сэр, почему я не виню вас в смерти моих родителей? Они и сами были невеликого ума, по крайней мере, мой папаша, раз не только не сбежали от Тёмного Лорда, но и своими руками отдали отличное средство защиты Мордред знает кому.

От продолжения разговора нас отвлекли звуки, доносившиеся от камина. Ещё через секунду Люциус Малфой собственной сиятельной персоной ступил на ковёр перед камином.

— Приветствую! Северус… — зельевар кивнул. — Мистер Поттер!

Я коротко поклонился: — Добрый вечер! Спасибо, что согласились встретиться со мной.

— Больше из любопытства. Сын сообщал мне об очень интересных вещах, да и профессор Снейп тоже.

Когда я накануне морально готовился к разговору с мистером Малфоем, я решил не упоминать о наших прежних не слишком приятных встречах, если они вообще имели место, и уж тем более не говорить о домовике Добби. Терзают меня смутные сомнения, что на самом деле, если всё это происходило, как явствует из остатков памяти Поттера, что достались мне, то настоящий Люциус Малфой имеет к этому очень мало отношения. А уж домовик... Ну вот откуда Добби, если он эльф Малфоев, мог узнать место жительства Поттера и заявиться на Тисовую улицу??? От своего хозяина? Тогда от кого Дамблдор укрывал своего «Избранного»? Если знает Люциус Малфой — а он, кстати, действительно мог знать, поскольку у него есть свои люди в министерства, и если Муфалда Хмелкирк, которая отправляла письмо Поттеру, непосредственно к ним не относится, то хотя бы через вторые и третьи руки Люциус мог получить информацию о Гарри Поттере — то могут знать и остальные его коллеги по «Пожирательскому клубу». Однако никто не беспокоил ни Поттера, ни Дурслей, кроме кретинов со «светлой стороны». Отсюда вывод — либо Поттер просто никому не нужен, либо Добби не малфоевский домовик, ибо такая ситуация нереальна — домовик знает, а его хозяин нет? Ну-ну. И в том, и в другом случае тогда прятать Поттера бессмысленно, а значит, дамблдоровская мантра о «кровной защите» — просто п...ж. Так что вряд ли Добби домовик Малфоев. Опять же, когда рыжие прилетели спасать Поттера на «Фордике» — откуда они знали, куда лететь??? Кто сообщил им адрес? Если папаша, который узнал об этом от министерских коллег, то хорошо же там охраняется тайна века, место, где живёт Избранный — очередное подтверждение мутных манипуляций директора. Но если даже они знали... Знать адрес — это полдела, главное — определиться, куда лететь. На запад, на восток, на север-юг? Как это могли определить три несовершеннолетних охламона??? Для них любой адрес в маггловском мире однохренственнен. GPS-навигатор даже у магглов еще не устанавливают в обычных автомобилях, а в уизлевском Фордике ничего похожего точно нет. Или же... как пишут в фанфиках, кровный поиск? И кто же это их так надоумил? Уж не сам ли директор дал им склянку с поттеровской кровью? Или может, всё ещё проще — навигатором у рыжих был Добби, который смылся, как только они прибыли на место. Уж Добби-то точно знал, куда лететь. В общем, что так, что эдак, получается очень нехорошая картина. Это была одна из причин, по которой я решил рассориться со всем рыжим семейством. А уж Добби я не вызывал сознательно — не люблю альтернативно мыслящих, даже если это домовики. Был ли Добби личным домовиком Дамблдора, либо эльфом Хогвартса, или же домовиком Поттеров, окончательно свихнувшемся после смерти старшего и младшего поколений, уже неважно. Он опасен. Если сцену с дракой в книжном магазине с натяжкой ещё можно принять, хотя трудно поверить, что такой холёный и представительный мужик, как Малфой-старший, полезет бить морду такой шушере, как Артур Уизли... то уж представление в кабинете директора, когда туда явился шикарный лорд Малфой со своим чумазым и затюканным слугой, хотя настоящие домовики стараются вообще не попадаться на глаза и если уж вынуждены сопровождать своих хозяев за пределами дома, то остаются невидимыми всё время, было точно разыграно для Гарри Поттера, вот ни секунды не сомневаюсь, что то был фальшивый Люциус, кто-нибудь под чарами, много ли надо Поттеру, чтобы он поверил... Поэтому про эту встречу и феерический полёт Люциуса от руки своего бывшего домовика, скропостижно освободившегося — молчок. Если это действительно было и Люциус сам заведёт разговор, ну вдруг ему компенсации захочется или ещё в какой связи, тогда придётся обсуждать. Но сам я ни о чём напоминать не буду.

После того, как мы уселись в кресла, я обратился к Малфою-старшему:

— Поскольку у нас не очень много времени, предлагаю сразу перейти к делу. Профессор обрисовал ситуацию в общих чертах, но вам, я уверен, хочется знать подробности. Спрашивайте.

Если на какой-то вопрос не смогу ответить, то так и скажу.

— Гриффиндорский подход? — Люциус явно забавлялся.

— Скорее гоблинский. Время — деньги, и того, и другого никогда не бывает много.

— Согласен. В свою очередь, если у вас появятся вопросы, то...

И потекла наша беседа. Все мои соображения насчёт директора и его манипуляций с моей жизнью Люциус Малфой признал правильными и весьма логичными. Ему, как и нам с профессором, очень нравилась мысль устроить Дамблдору весёлую жизнь, которая довела бы его если не до Азкабана, то до Мунго. Да и возвращения бывшего «шефа» он тоже не желал — я сумел осторожно прощупать эту почву у Люциуса. Худо-бедно его жизнь после войны устаканилась, он практически вернул семье то политическое влияние, коим она обладала прежде. Не финансы, они-то не пострадали, а вот репутация оказалась несколько подмоченной, но к настоящему моменту Люциус Малфой её почти восстановил, и начинать всё сначала… Достаточно убрать со сцены Дамблдора, и уже никакого Тёмного Лорда не нужно — аристократы умеют учитывать свои промахи, медленно, но верно возвращая себе позиции в магмире...

— И я предлагаю начать с Грюма. Вернее, с Барти Крауча. То есть с них обоих. Даже если мы не сможем использовать это, чтобы насолить директору громко и открыто, то лишить его и давнего приятеля, и преподавателя ЗОТИ тоже очень неплохо — ко множеству проблем прибавится ещё и поиск очередного преподавателя.

Снейп хмыкнул: — Если всё удастся, то Барти-Грюм поставит рекорд по краткосрочности преподавания ЗОТИ, прежние преподаватели обычно держались год согласно общепринятой версии о проклятой Тёмным Лордом должности.

Я не преминул ввернуть: — Один дурак когда-то сказал, другие подхватили… проклясть то, чего и в природе-то не существует, только на бумаге? Но нам это на руку. А если директор вас озадачит, сэр? Поставит замещать Грюма?

— Либо откажусь, либо потребую найти замену для зельеварения.

Люциус вклинился в наш интересный разговор:

— Насколько я понимаю, вы можете отслеживать их обоих?

— Совершенно верно. Вот, прошу взглянуть… — и я развернул перед ним Карту Мародёров.

— Когда мы с профессором наблюдали последний раз, мы пришли к выводу, что настоящий Грюм либо ранен, либо без сознания, и находится в той же комнате. Правда, полной уверенности быть не может, потому мы и решили привлечь вас, милорд. Я взрослому магу совсем не соперник, значит, должно быть как минимум двое взрослых, когда мы пойдём штурмовать берлогу Грюма, ведь там их тоже двое. Я могу быть на подхвате или как отвлекающий манёвр…

Обсуждать с Люциусом Малфоем дела было интересно. Он сразу схватывал суть, вопросы задавал по существу, не ехидничал и не заносился. Бизнесмен…

Итак, план у нас составился такой. Я наношу визит «Грюму» под предлогом возврата одолженной мне метлы. Люциус Малфой приходит вместе со мной под мантией-невидимкой и пробирается в комнату. При любом раскладе потом нельзя будет заявить, что Малфой побывал в комнате у Грюма. Через пару минут в дверь стучится Снейп и когда Грюм или кто там ещё идёт открывать, Люциус оглушает его и связывает. Потом мы все обыскиваем помещение, если находим настоящего Грюма — или настоящего Барти — тоже связываем его, если он не связан, и профессор Снейп проводит сеанс легиллименции с обоими пленниками. Ну а ещё потом будет видно, как лучше поступить.

Закончив обсуждение, мы втроём перевели дух — это пока обсуждаешь, да ещё с таким интересом, усталости не чувствуешь, а вот после… Впрочем, Люциус выглядел наименее усталым из нас, видимо, сказывался долгий опыт переговоров с самыми разнообразными оппонентами. Он уже хотел что-то сказать, но я его опередил:

— Знаете, сэр, я так полагаю, что нам стоит заключить договор о сотрудничестве, поскольку чует моё сердце, что акцией по захвату Грюма наше взаимодействие не ограничится.

Малфой немедленно отозвался:

— Согласен. Трёхсторонний договор? Который включает и профессора Снейпа?

Я помедлил и посмотрел на профессора.

— Это, кстати, необязательно, поскольку у нас с мистером Поттером особые отношения — он студент учебного заведения, в котором я преподаю, но если он сочтёт это необходимым, то и я не откажусь.

Я осторожно сказал: — Чтобы не было никаких недоразумений, пожалуй, так и стоит сделать. Что стороны участвуют в равных долях, все расходы и доходы делятся на троих и так далее…

Снейп промолчал, а вот Люциус прищурился: — То есть вы полагаете, что от этого может быть и материальная выгода?

Я вздохнул: — Как знать, сэр… Всё в этом мире продаётся и покупается, необязательно за деньги. А полагаться на слова, даже у волшебников…

Профессор дёрнул плечом — ну да, наверное, вспомнил давнее «Всё, что угодно...», за которое он расплачивается более 10 лет. Потом сказал: — Я присоединяюсь к мнению Поттера. Люциус, не делай такое лицо, а то я подумаю, что тебе чужды вопросы выгоды и разумный подход к делу.

Малфой-старший расхохотался: — Честное слово, сказал бы мне кто неделю назад, что Поттер сумел о чём-то договориться с профессором Снейпом! У вас, наверное, уже и черновик договора имеется?

Я повеселел: — А как же! Я готовился к нашей встрече. Где же он… а, вот! Прочтите, пожалуйста. И вам вот тоже, сэр… — с этими словами я передал второй экземпляр Снейпу.

У Блэков имелись образцы всевозможных соглашений, контрактов, договоров, так что я с помощью портрета Ориона Блэка выбрал более-менее подходящий, написанные на зачарованной бумаге. Вот когда пригодились мои опыт работы с текстами и образование, «Романо-германская филология»... Ничего сверхсложного и особо заумного там не было, текст был составлен максимально лаконично и просто, никаких скрытых формулировок или того, что «набрано мелким текстом». И он не бессрочный, составлен с расчётом на год, потом его можно продлить либо аннулировать по желанию всех сторон… Да, ещё одно любопытное свойство таких магических договоров — если стороны договорятся о чём-то дополнительно и подтвердят свои слова магией, в тексте договора магическим образом появится ещё один пункт, что избавляет магов от необходимости составлять и подписывать кучу доп.соглашений. Удобно. Видимо. в основу положен тот же принцип, по которому работает «Книга душ», отслеживающая юных магов...

Пока они оба читали, я внимательно следил за их мимикой, вернее, за мимикой Малфоя. У профа на лице прочитать ничего невозможно, шпион натренированный. Малфой то ли придаёт меньше внимания этому, то ли просто прекрасно сознаёт своё высокое положение, из-за которого может позволить себе больше. Под конец чтения он, видимо, не найдя, к чему придраться, даже удивлённо вскинул брови:

— Вам кто-то помог составить этот договор?

Я сказал, смущённо опустив глаза (чтобы не заржать в голос): — Я попросил у крёстного подходящий образец… Сказал, что собираюсь войти в долю с близнецами Уизли в их тотализаторе… Он мне прислал то, что использовалось в его семье.

— А крёстный у вас — Сириус Блэк, — Люциус покивал. — Да, знакомые формулировки. Ну что же, я, к своему большому удивлению, не нашёл ничего, к чему можно придраться, и согласен подписать немедленно. Северус?

— Я тоже подпишу. Кровавое Перо у тебя с собой?

— Как всегда. Мистер Поттер, Вы в курсе, что это такое?

— Только теоретически.

Вмешался Снейп: — Штука неприятная, но не смертельная. Кроветворное у меня имеется, если что.

Что было замечательным в такого типа договоре, так это то, что совершенно неважно, каким именем мы бы подписывались, оно всё равно было скрыто чарами. Главное, что подпись заверялась личной магией, которая не зависела от имени и обреталась в крови мага. Так что не имело никакого значения, подписался я просто как «Гарри Поттер», или «Генри Джеймс Поттер-Блэк», или «Мальчик-Который-Выжил». Подозреваю, что у Малфоя титулов не меньше, чем у Дамблдора, причём подкреплённых, так сказать, документально — если он землевладелец, то там всяких разных «эсквайров-виконтов» хватает. Да и профессор не так прост, «Принц-полукровка»...

После того, как договор был нами подписан в трёх экземплярах, мы условились, что на штурм «грюмовской крепости» пойдём завтра, и когда оба мага поднялись из кресел, очевидно, намереваясь прощаться, я сказал:

— Джентльмены, чтобы доказать вам, что наше совместное предприятие способно принести выгоду, я приглашаю вас на охоту за редчайшими ингредиентами. От василиска.

Оба мага разом сели обратно в кресла, будто их кто-то ударил под колени.